В Варшаве пригрозили Евросоюзу прекращением отчислений в общеевропейский бюджет. Это означает, что Польша сделала первый шаг к выходу из Евросоюза. Сами польские политики отрицают желание покинуть ЕС, но их действия говорят об обратном. А решение этого конфликта во многом зависит от нового канцлера Германии Олафа Шольца.

У канцлеров ФРГ есть своего рода традиция, по которой свои первые государственные визиты они осуществляют в таком порядке: Париж (западный сосед), Брюссель (столица Евросоюза) и Варшава (восточный сосед). Новый глава немецкого правительства Олаф Шольц сорвался с места буквально через сутки после инаугурации, хотя насчет его последней остановки – в Польше – с обеих сторон границы звучали соображения, что с этим визитом лучше пока повременить, слишком уж тяжелые отношения сложились между двумя соседями.

Концептуальный конфликт с Варшавой – наследство, которое остается Шольцу после Ангелы Меркель. Точнее было бы сказать, что это конфликт не столько между Польшей и Германией, сколько между Польшей и ЕС, но в самой Польше уверены, что за наиболее раздражающими ее решениями Брюсселя стоит Берлин. По крайней мере, в этом убежден министр юстиции и по совместительству генеральный прокурор Польши Збигнев Зебро, ключевой персонаж текущего конфликта.

Зебро – один из наиболее ярких, известных и скандальных политиков в правящей партии «Право и справедливость». Католик-клерикал и радикальный консерватор, он находится на ножах с Брюсселем по множеству социальных вопросов – от прав ЛГБТ до права на аборт. И именно Зебро выступил автором и главным лоббистом судебной реформы, которая довела и без того сложные польско-европейские отношения до ручки.

Газета ВЗГЛЯД подробно писала об этом здесь, напомним суть коротко. В Брюсселе считают, что учреждение в Польше дисциплинарной палаты, которая получит возможность отстранять от работы судей на любых уровнях, это покушение на независимость судебной системы. А в Варшаве, наоборот, твердо уверены в том, что это Евросоюз позволяет себе неправомочное вмешательство в суверенные дела Польши. Премьер-министр Польши Матеуш Моравецкий сравнил ситуацию с «беседой с пистолетом у виска».

В данный момент ситуация патовая.

Суд Европейского союза назначил штраф, который Варшава должна выплачивать вплоть до момента, пока не ликвидирует дисциплинарную палату – миллион евро в сутки. Но Конституционный суд Польши разрешил властям игнорировать решения Европейского суда, подчеркнув примат польского законодательства над общеевропейским.

Для того, чтобы взыскать штраф, одобрение поляков не нужно – его можно вычесть из тех дотаций на выравнивание уровня жизни и развитие приоритетных проектов (вроде «зеленой энергетики»), которые направляет Польше Брюссель. Однако генпрокурор Зебро обещает идти до конца и ставить вопрос наиболее неприятным для Евросоюза образом – о прекращении выплат со стороны Варшавы в общий бюджет ЕС. По его мнению, Евросоюз «незаконно» отказывает Польше в средствах из «общего бюджета, в который она тоже вносит свой вклад».

«Польше следует накладывать вето на решения ЕС, требующие единогласного одобрения, в ответ на шантаж ЕС. Польше также следует пересмотреть свои обязательства перед ЕС по энергетической и климатической политике, которые приводят к стремительному росту цен на электроэнергию», – также заявил Зебро.

Эта угроза важна, поскольку была предсказана как часть сценария по выходу Варшавы из ЕС. И реализация этого сценария благодаря усилиям Зебро сейчас рискует ускориться. 

Система межбюджетных траншей в Евросоюзе отдаленно похожа на распределение налоговых поступлений внутри Российской Федерации. Все страны-члены делают взносы в центральную копилку «по способностям», а потом получают назад «по потребностям». Те, кто побогаче, исполняют функцию доноров, те, кто победнее – реципиентов.

Польша – крупный реципиент, которому предстоит стать донором. С политической точки зрения эта консервативная страна воспринимается в Брюсселе как «больной ребенок Европы», но с экономической поляки – отличники, которые грамотнее прочих смогли распорядиться финансовой помощью центра, радикально обновили инфраструктуру и имеют устойчивый рост экономики в 5% в год при 1–2% в развитых странах.

Это означает, что уже скоро Варшава станет платить больше, чем получать обратно. Причем этот день резко приблизился после выхода из ЕС крупного донора в лице Великобритании. Для тех поляков, кто пожаднее, это само по себе ставит вопрос о рациональности дальнейшего пребывания в «единой европейской семье». А таких людей, как Моравецкий и Зебро, особенно злит тот факт, что идущие из Брюсселя дотации имеют целевой характер и идут совсем не на те цели, на которые хотело бы тратить деньги польское правительство, например на защиту прав геев или на адаптацию мигрантов.

Сам премьер-министр категорично отвергает вариант, по которому Польша может официально покинуть Евросоюз вслед за Великобританией. Но его непосредственный подчиненный довел конфликт до той логики развития, когда «страшилка» начинает превращаться в реальность. Либо Варшава, несмотря на свое категорическое нежелание это сделать, смирится со штрафом и будет недополучать 365 млн евро в год, либо последует «программе Зебро» и прекратит налоговые отчисления, что сложно трактовать иначе, нежели как первый шаг к выходу.

В случае, если будет реализована и вторая часть угрозы – с ветированием всех решений Евросоюза, которые нужно принимать коллективно, уход Варшавы даже воспримут с облегчением.

Польские СМИ считают, что шансы на то, что Моравецкий и Ко смогут договориться с еврокомиссарами и разрешить конфликт, минимальны – все слишком далеко зашло. Все надежды в этом смысле возлагают на Шольца как посредника, Но проблема с Шольцем в том, что он не Меркель, то есть по определению не является тем человеком, который проталкивает антипольские инициативы в Брюсселе.

Может, он им потом станет – в полном соответствии с пунктом своей предвыборной программы о приоритете общеевропейских правил, да таким, что времена Меркель покажутся полякам вольницей. Но пока он еще не принял дела и самого конфронтационного вопроса польско-европейских отношений на совместной пресс-конференции с Моравецким не касался, выделяя другие разногласия, например по «Северному потоку – 2». 

Визит нового канцлера в три столицы впервые явил Европе внешнеполитический стиль Шольца – и европресса нашла его «очень осторожным», «крайне аккуратным», «предельно вежливым». Шольц неизменно уходит от ответов на конфронтационные вопросы и избегает острых углов. Однако его партийная карьера и сам факт избрания канцлером не говорят в пользу того, что он «мягкий и пушистый» политик. И сейчас, возможно, он просто присматривается к противнику, чтобы собрать информацию и составить мнение, а уже потом будет действовать быстро и жестко.

В конфликте с Польшей у Брюсселя (и, как считают поляки, стоящего за ним Берлина) больше нет других вариантов победы, кроме отставки министра Зебро в ближайшее время. На этом основании можно будет исчерпывающе судить о том, кто победил – польские сепаратисты или вежливый немец Шольц.