Руководство Украины продолжает надеяться на то, что ВСУ не придется противостоять российской армии в одиночку и что против нее будет открыт еще один фронт – или в Закавказье, или в Молдавии, или даже с участием Польши. Есть и четвертое направление – даже более «перспективное», чем эти три, но в реальности Украине придется довольствоваться совсем другим опытом.

Секретарь СНБО Алексей Данилов – личность творческая. Например, будучи человеком русскоязычным (в Луганщине, откуда он родом и где дослужился даже до «губернаторства», других просто нет), призывал сделать вторым государственным языком Украины английский и пообещал дожить до распада России.

Интересно, как он оценивает свои перспективы сейчас, но еще интереснее, что из того, о чем он говорит, креативная отсебятина, а что – мысли и воля гетмана, то есть Владимира Зеленского. СНБО – это такой «коллективный Зеленский», неконституционный орган власти, который президент полностью контролирует и сделал основным рабочим инструментом своей персоналистской диктатуры. Там, где у Пиночета – западные советники и армия, у Зеленского – западные советники и СНБО.

То есть Данилов, с одной стороны, вроде бы регулярно фантазирует и несет по кочкам чушь, ввиду чего его не всегда нужно воспринимать серьезно. Но, с другой стороны, мы же не знаем, как у них там все устроено: а вдруг задача Данилова в том и состоит, чтобы выносить на публику «креативные штурмы» команды Зеленского, для которой разнообразные творческие фантазии – основа первой профессии (КВН, студия «Квартал 95», кинокомедии, это вот всё).

Возможно, именно благодаря своей неуемной фантазии классово чуждый Данилов в среде кавээнщиков и прижился.

Теперь Данилов (или коллективный Зеленский – знать невозможно) фантазирует об открытии второго фронта против российской армии. Причем, судя по всему, особые надежды возлагает на Грузию, которая считает себя частично оккупированной российскими войсками, имея в виду военные базы РФ в Абхазии и Южной Осетии.

В Тбилиси – тут нужно отдать грузинским властям должное – отреагировали на эти надежды вполне адекватно. Председатель правящей партии Ираклий Кобахидзе заявил, к примеру, следующее: 

«Новая братоубийственная война будет огромной и непростительной ошибкой в истории Грузии, и этого власти не допустят».

Поразительно, но надежды Данилова раскритиковали даже представители «Единого национального движения» – националистической и русофобской партии, где ориентируются на экс-президента Саакашвили и призывают криминализировать букву Z. 

Учитывая уровень антироссийских настроений в Грузии и то, что между ней и РФ вот уже почти 15 лет отсутствуют дипломатические отношения, «нейтралитет» Тбилиси может показаться парадоксальным.

Он неоднороден, например, президент Саломе Зурабишвили ведет себя так, будто бы готова лично идти на фронт хоть завтра, но надо понимать, что Зурабишвили даже не из «наших», советских грузин, а из французских, гражданство получила только в 2004-м и может считаться агентом Запада в грузинской системе власти. Только вот полномочий у нее по сути нет, более того, правительство даже готово подать на президента в суд, чтобы она не лезла во внешнюю политику – «знала свое место».

Особенность грузинской ситуации в том, что эта страна получила исчерпывающий опыт конфликта с Россией – как военного, так и экономического, поэтому не желает повторять ни тот, ни другой. Настолько не желает, что даже обычно всемогущие западные кураторы ничего не добились: Тбилиси отказался вводить против РФ какие-либо санкции, в отличие от ситуации 2014 года.

Любви к России это грузинам не прибавило, но, как выясняется, страх и жадность оказывается более эффективным предохранителем от глупостей, чем любовь. Тбилиси стал более-менее адекватно оценивать свои национальные интересы и не идти слепо на поводу у стран Запада, которые все равно не смогут компенсировать издержки хоть от «обычной» войны с Россией, хоть от экономической.

Теперь Украина тоже получает подобный опыт, но весь путь ею пока что не пройден, поэтому Киев продолжает надеяться на «открытие второго фронта».

На Тбилиси, как уже было сказано, в этом смысле надеяться нельзя, но Данилов также упомянул Молдавию с затяжным приднестровским конфликтом. С Молдавией всё сложнее.

В отношении России, русских и сепаратистов Кишинев с 1992 года ведет себя несопоставимо приличнее, чем Киев и Тбилиси, и вооруженная борьба за Приднестровье там давно не рассматривается как метод, особенно в том случае, если он чреват столкновением с РФ.

Однако вероятность появления «молдавского фронта» критично зависит от того, как в будущем будет складываться специальная операция ВС РФ на Украине. В случае боев за Одессу и дальнейшего наступления на запад значение ПМР резко возрастает – и это открывает возможность военного конфликта с молдаванами, о чем газета ВЗГЛЯД подробно писала здесь. 

Есть и третье теоретическое расположение для «второго фронта», Даниловым вообще не упомянутое. Это Нагорный Карабах, где сейчас происходит очередное обострение.

Суть в том, что азербайджанская армия заняла господствующую высоту у села Фурух – в зоне ответственности российских миротворцев. И наиболее показателен в этом смысле ответ Минобороны Азербайджана на претензию Минобороны России: во-первых, нарушили не мы, а армяне; во-вторых, войска с высоты не уйдут; в-третьих, существование Нагорного Карабаха как административной единицы мы не признаем. 

Впечатление такое, что нарываются на конфликт. А ситуация такая, что при нарушении азербайджанцами мирных договоренностей российские миротворцы должны вмешаться – это их прямая обязанность, не говоря уже о том, что невмешательство губит внешнеполитический авторитет России и вызывает в памяти, мягко говоря, катастрофические по последствиям случаи, когда миротворцы ООН не вмешались в ситуацию в Руанде и в боснийской Сребренице.

В том же случае, если азербайджанская армия пересечет границу Армении, это подразумевает войну Азербайджана со всем блоком ОДКБ, куда входят и Армения, и Россия.

Учитывая, что за действиями Баку политологи привыкли видеть тень президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана, на этой базе легко построить целую конспирологическую теорию о подрывных действиях Анкары, которая, хотя и ведет обособленную от Запада внешнюю политику, остается членом НАТО и настаивает на возвращении Крыма Украине.

Даже если Эрдоган тут совсем ни при чем, нельзя не отметить, что президенты Владимир Путин и Ильхам Алиев подписали Декларацию о союзническом взаимодействии за полутора суток до начала спецоперации на Украине. Это выглядит так, будто Москва хотела дополнительно подстраховаться от «открытия» именно закавказского фронта.

Как бы там ни было, 29 марта российская миротворческая миссия каких-либо нарушений в зоне армяно-азербайджанского конфликта не зафиксировала. И в тот же день переговоры российской и украинской делегаций, принесшие довольно неожиданный результат, состоялись в турецком Стамбуле, где к собравшимся обратился лично Эрдоган – явно довольный тем, что его привлекли в качестве посредника.

Таким образом, некоторое напряжение в зоне российской ответственности в Закавказье есть, но не факт, что оно не продиктовано сугубо локальными причинами (их можно назвать с десяток), которые никакого отношения к спецоперации на Украине не имеют.

Последняя надежда Данилова – Польша. Ей в его картине мира хорошо бы открыть фронт в отношении Калининграда, но в этот момент рассуждения секретаря СНБО окончательно превращаются в горячечный бред, поскольку эта форма «поддержки Украины» означает войну между Россией и НАТО, потенциально – ядерную и с полным уничтожением человечества. Киев такая форма «поддержки» устраивает, видимо, по принципу «сгорел сарай – гори и хата» или «не доставайся же ты никому».

В конечном счете, если тюрки не станут играть с огнем больше обычного, Украине не светит ни атомная война за свои интересы, ни открытие «второго фронта», а в дальнейшем наверняка сократится и поток фантазий о светлом будущем – по мере получения и переваривания того опыта, который даже припадочно антироссийскую Грузию превратил в фактически нейтральное государство.